Если вы когда-нибудь видели модную фотографию, на которой женщина ведет себя так, словно она только что сотворила что-то запретное, бежит на каблуках, смеется в белье, угоняет машину в бальном платье, то очень вероятно, что перед вами был снимок Эллен фон Унверт. Вы просто могли не знать, что это ее работа.

На протяжении более четырех десятилетий эта немецкая фотографка прославилась портретами, которые одновременно чувственные, провокационные и игривые.

От рекламных кампаний люксовых брендов до модных журналов, за эти годы ее влияние трудно переоценить, она довела до совершенства манеру съемки, которую потом бесконечно копировали. Проще говоря, фон Унверт не только фиксировала моду, она ее создавала.

Именно она сформировала то, что принято называть «женским взглядом», и изменила представление о том, кто может быть сексуальным и, что еще важнее, кто имеет право это определять.

Возможно, дело в десяти годах, которые она сама провела в качестве модели и слишком хорошо знала, каково это, когда тебе говорят: «Стой смирно и просто красиво смотри».

В этом выпуске European Lens фон Унверт рассказывает о своей жизни и карьере, о том, как впервые взяла в руки камеру, как добивается смеха на площадке и как знаменитости чувствуют себя с ней «в чем-то поудобнее».

Мы также воспользовались случаем заглянуть за кулисы одного из ее последних проектов, сотрудничества с Toiletpaper, современным художественным журналом, созданным Маурицио Каттеланом и Пьерпаоло Феррари.

Вы бывшая модель, прославившаяся своим особым взглядом и, в первую очередь, тем, как вы снимаете женщин и какую власть вы даете им на своих фотографиях. Как вы к этому пришли?

Эллен фон Унверт: Думаю, главным вдохновением был как раз опыт модели в течение десяти лет и то раздражение, которое я испытывала. Мне всегда хотелось выражать себя перед камерой, двигаться, дурачиться, показывать свой характер. А фотографы все время говорили: «Нет, нет, нет, не двигайся. Посмотри налево, направо и просто позируй».

Мне это никогда по‑настоящему не нравилось. Я постоянно наблюдала, как мои подруги-модели живут своей жизнью и при этом остаются такими красивыми. После десяти лет работы моделью мой тогдашний бойфренд подарил мне камеру и сказал: «Вот плюс, кружок и минус. Когда загорается кружок, нажимаешь на кнопку». Это был мой экспресс-курс.

Я начала фотографировать своих подруг-моделей. Надевала на них свою одежду. У меня всегда были забавные вещи, винтаж с блошиных рынков. Я их одевала, делала макияж. Очень быстро я заметила, что между нами возникает особое взаимопонимание, они ведут себя иначе. Они чувствовали свободу, начинали играть. Я моментально этим заболела. В нашей крошечной квартире была фотолаборатория, и мой бойфренд научил меня печатать снимки. Я начала печатать и буквально помешалась. Работала ночами и оклеила ими стены в своей маленькой ванной. Так все и началось.

Вы до сих пор удивляете себя? Как за эти годы изменилась ваша манера работы?

Она почти не изменилась. Конечно, с тех пор у меня была потрясающая карьера, мне невероятно повезло. Я встретила столько замечательных людей. Но я по‑прежнему люблю ловить жизнь и те моменты, которые настоящие и спонтанные. Так я достигаю с людьми особого контакта.

Когда вы говорили об этом, я вспомнила историю с рекламной кампанией Сидни Суини. Если говорить об объективизации женщин, как вы считаете, стало ли лучше или, наоборот, хуже?

Я сама никогда не объективировала женщин. Это была моя тема. Думаю, Сидни Суини сама решает, что ей делать, и именно так она и хочет. Ей все равно, и, по‑моему, это прекрасно. Конечно, не всем это нравится, но она живет так, как считает нужным, и так и должно быть.

Я хотела спросить о технической стороне, о том, как развивались технологии в фотографии. Как вы пользуетесь современными инструментами? Сейчас у многих людей в кармане мощные камеры в телефонах. Влияет ли это на ваше видение?

Сейчас в основном у всех есть телефон. У людей даже нет камер, увидеть кого‑то с камерой уже редкость. Да, конечно, это колоссально все изменило. Я, наверное, была одной из последних, кто перешел на цифру, потому что обожала пленку. Я до сих пор ее люблю и на самом деле снимаю на пленку все больше.

У пленки есть своя зернистость, свое качество. Потом это уже почти нельзя изменить, а с цифрой у вас есть RAW-файлы и все возможности мира, вы можете делать с ними что угодно. Это замечательно, но из‑за этого сложнее найти свой стиль. У меня стиль сложился еще до этого, и я его сохранила, но вариантов теперь очень много.

Как я уже сказала, свой стиль найти труднее. И, конечно, есть iPhone. Я тоже люблю iPhone. Это невероятный инструмент с кучей возможностей и опций. Можно снимать видео, монтировать, делать столько всего, а потом у вас есть Instagram как прямой канал для публикации. Но одновременно изображений стало слишком много. Это перегруз картинками, люди просто листают, листают, листают. Иногда ты тратишь массу времени на создание кадра с большой командой и думаешь: «Вот, он вышел», а через две секунды его уже никто не видит.

Влияет ли это на ваш процесс съемки? Думаете ли вы: «Ладно, это завтра просто выкинут»? Тратите ли вы столько же времени на композицию и поиск идеального кадра?

Да, потому что в фотографии я прежде всего люблю командную работу. Мне нравится выбирать команду, людей для прически, макияжа, стилиста, художника по декорациям. Я это обожаю. Я всегда говорю, что если бы я не стала фотографом, я была бы директором цирка. Это немного похоже, вы набираете труппу. Вам нужны креативные люди, с которыми при этом приятно проводить время. Для меня главное удовольствие в процессе создания, а не в том, что будет завтра.

И, конечно, есть «талант», человек в кадре. Должна быть связь, будь то модель, певица или актриса. Я люблю сам процесс, поэтому не думаю, что все это одноразово, потому что, к счастью, я могу делать книги и выставки. Ты думаешь: «Может быть, однажды этот снимок окажется на стене, и кто‑то его купит», и так далее.

Давайте поговорим о ваших отношениях с тем самым «талантом», потому что многие ваши снимки стали культовыми. У меня всегда один вопрос: как вы добиваетесь, чтобы они на это соглашались?

Как я уже говорила в начале, есть что‑то в сочетании меня и моей камеры, что позволяет людям чувствовать себя перед ней свободно. Не знаю, есть в объективе что‑то особенное. Даже животные начинают вести себя странно.

Конечно, у меня есть свои приемы. У меня всегда играет музыка. Я люблю диско, что‑то, под что всем легко расслабиться. Я вижу, как вся команда кайфует и танцует на заднем плане. Перед съемкой я должна понимать, что смогу установить контакт с людьми. По некоторым я сразу вижу, что не сделаю с ними великих снимков. Это что‑то в глазах, в том, как они себя ведут. На самом деле важнее всего личность.

Оглядываясь на свою карьеру, кто для вас особенно выделяется? Есть ли снимки, про которые вы думаете: «Вот да, если бы мне пришлось выбрать пятерку лучших, я больше всего горжусь именно ими», или за которыми стоит такая история, что вы потом думаете: «Не верится, что мы этого добились, учитывая, как все начиналось»?

Конечно, в начале моей карьеры одной из любимиц была Клаудия Шиффер. Не только этот кадр, но, конечно, тот самый снимок, где на ней корсет. Он очень знаменит, возможно, самый знаменитый из всех моих снимков. Это было невероятно веселое время. Я встретила эту девушку и сказала: «Посмотрите, она же вылитая Брижит Бардо. Давайте сделаем ей прическу и макияж, чтобы она была как Брижит Бардо».

Потом я начала работать для Guess и сказала Полю Марчано: «Посмотрите на эту девушку», потому что он обожал кинематографический стиль 50-х и 60-х, французское и итальянское кино. Он ответил: «Да, давайте попробуем». Мы снимали ее всю ночь, и когда фотографии вышли, о них говорили все. Тогда же не было Instagram. Так что это было настоящее начало моей карьеры, и для меня это очень важно.

А дальше их было уже очень много. Я снимала Наоми Кэмпбелл, у нас с Наоми масса снимков, в том числе те, где у нее в волосах банки из‑под Coke. Я работала с Дэвидом Боуи, Софией Лорен, Дрю Бэрримор. Дрю Бэрримор была одной из моих любимиц. Я помню, как была на афтепати после церемонии награждения и увидела эту девушку, перед туалетом выстроилась огромная очередь. Я подумала: «Кто эта девочка в стиле 20-х, такая очаровательная?» Я подошла к ней, мы познакомились, и потом много снимались вместе.

И, конечно, одни из моих самых любимых фотографий с моей дочерью.

Я еще хотела спросить о том, чего мы уже коснулись, об искусственном интеллекте. Вас он привлекает? Вы видите в нем помощь или помеху своей работе?

Иногда он, конечно, очень помогает при ретуши. На днях у нас был кадр у реки, и там стояла какая‑то ужасная лодка, она очень отвлекала. Я сказала своему ретушеру: «Можно что‑нибудь с этим сделать?» Он обвел ее кружком, и она исчезла. Я сказала: «Потрясающе!» Конечно, в таких вещах он помогает. Иногда мы еще анимируем мои фотографии, и сейчас это делается невероятно легко. Нужно немного умения, и мне это приносит удовольствие.

Мне постоянно пишут кучу очень злых комментариев: «Эллен, вы же художница. Зачем вы пользуетесь искусственным интеллектом?» А я отвечаю: «Он существует. Это инструмент. Нужно вскочить в этот поезд, иначе ты останешься на перроне».

При этом я по‑настоящему люблю сам процесс съемки, живое общение с людьми, творческий процесс, когда рождаются идеи, когда сидишь у себя в комнате и думаешь. Это мое, а не сидеть в комнате и делать все с помощью AI. И, конечно, мы видим, к чему это ведет, очень многие люди остаются без работы. Даже модели теперь создают свои собственные AI-версии. По‑моему, это как огромный монстр, надвигающийся на человечество, и меня это, честно говоря, пугает.

Вы явно не одиноки в этих ощущениях. Расскажите теперь про Toiletpaper. Как началось это сотрудничество?

Я была в Берлине, проводила мероприятие в Fotografiska, где у них, у сооснователей Маурицио Каттелана и Пьерпаоло Феррари, была выставка. Это была очень веселая экспозиция с большим бассейном, знаете, такими бассейнами, заполненными пластиковыми бананами. Можно было в них кататься, а фотографии были разрезаны так, что по ним можно было ходить. Это был суперзабавный опыт.

Я выложила в Instagram кучу фотографий оттуда, и они со мной связались. Написали: «Эллен, надеемся, вам понравилась наша выставка». Я ответила: «Боже мой, я в восторге!»

Так мы и начали сотрудничество. Мне очень близок этот яркий, поп-артовский, шумный, эксцентричный стиль, и часть моих работ тоже очень яркая, эксцентричная, поп. Мы поговорили, и я была страшно польщена, что они ко мне обратились, потому что я большая поклонница того, что они делают. Я очень гордилась и с радостью начала это сотрудничество.

Было очень сложно выбрать, потому что у каждого всего по шесть снимков. У нас их было огромное количество, и сократить до шести было трудно.

Я понимаю, почему у вас случилось творческое взаимопонимание. Но как проходила сама работа? Вам дали полную свободу? Мне интересно, как все происходило на практике.

Да, у меня была полная свобода. Но когда столько лет работаешь, ты уже знаешь стиль каждого изданий или бренда. Одно дело, когда снимаешь для Vogue, другое, когда для i-D, и совсем третье, когда для Dior. Ты учишься чувствовать их стиль.

Постепенно начинаешь узнавать и стили людей. Мы с командой прошлись по моему архиву и выбрали снимки, которые подходили по стилю, потому что они предложили сделать противопоставление, один кадр будет мой, рядом их. Мы выбрали фотографии с какими‑то пересечениями, чтобы можно было устроить игру и попросить зрителей искать сходства.

Это было весело. Это был очень веселый проект, и я безумно горжусь им и счастлива, что он только что вышел.

Если говорить о будущем, Эллен, над чем вы сейчас работаете? Вы рассказывали о выставке в Сен-Тропе. Как часто вы теперь выставляетесь? Чем заполнены ваши дни?

Сейчас у меня большая выставка в Маастрихте. Она называется My Circus, потому что еще до того, как стать моделью, я работала в цирке в Германии. Я увидела цирк и он показался мне чем‑то волшебным. После представления я подошла к директору и спросила, могу ли я работать в цирке.

Он сказал: «О, вы прямо цирковая девушка. Можете начинать завтра». Я не была жонглером или еще кем‑то, я была ассистенткой жонглера. Это был очень веселый период, который на самом деле сильно меня вдохновил. На моих фотографиях всегда есть блестки, растрепанный гламур, магия. Поэтому в музее в Маастрихте тема выставки My Circus. Там около 130 работ, вдохновленных цирком, с актерами и актрисами, а также мои модные истории для Italian Vogue и American Vogue.

Потом у меня небольшая выставка в Сен-Тропе под названием Not Your Angel. Конечно, красивые женщины выглядят как ангелы, но не стоит их недооценивать.

Я также работаю над новыми книгами. У меня несколько книжных проектов. Я планирую снять фильм по одной из своих книг. Она называется Revenge. Мы начали говорить об этом еще много лет назад, но потом случился COVID. Мы должны были снимать в Украине, но, к сожалению, это сорвалось. Сейчас мы снова начинаем это обсуждать, и параллельно я создаю свой парфюм. Это мой большой-большой проект в этом году.

ToiletEllen von PaperUnwerth Calendar 2027 издан Damiani Books (источник на английском языке) и уже поступил в продажу.